Журналист Вятки | дайджест:
Где сейчас тот командировочный тулуп?
Кировский журналист Феликс ФРИДМАН о...
/ материал из газеты "Комсомольское племя" №8, 2006

А жалко, что в сегодняшней "корпоративной" культуре таким групповым фото места не осталось: перед тем, как вылетит птичка, самых высоких расставляют в третьем ряду, женщины рассаживаются на стульях, первые лица - конечно, в центр. "Сколько знакомых! Редактор Леня Шаромов, Юра Авдеев - очень талантливый мужик, а вот - писатель Голубев, Света Шешина, Ира Онохина - фотограф "Племени", сейчас она очень известная женщина, про ее домашний детский дом почти все писали..." - сам Феликс Семенович на этом фото рядом с главредом газеты Шаромовым. В ту пору Фридман - ответственный секретарь газеты и второй человек в редакции. А часто и первый - редактор ведь в постоянных разъездах...
Свой недавний 70-летний юбилей Феликс Фридман решил отметить без большого шума: "Я эти вещи очень не люблю. Да и единственная моя заслуга, наверное, в том, что дожил до такого возраста". Впрочем, уйти от праздника все-таки не получилось: с поздравлениями из столицы специально приехал писатель Альберт Лиханов, с которым когда-то вместе делали "Комсомольское племя". Лучшую (в те годы - точно!) "молодежку" страны...

О КОНЬКАХ НА ДВОИХ

Мужская школа, в которой я учился, была одной из самых хулиганистых, но в то же время и - самых спортивных в городе. Мы постоянно всех обыгрывали. Ведь, кроме спорта, тогда, по сути, ничего и не было: послевоенное голодное время. Многие остались без отцов. А когда растешь без отца - растешь немного дрябловатым парнем, не хватает мужского начала. Поэтому я, как и многие сверстники, пошел в конькобежную школу, которая нас человеками и сделала...
Коньков было мало - пару сразу на двоих выдавали: сначала один катается, потом - другой. Лишь через некоторое время наша тренер Мария Алексеевна Постникова отдала мне коньки своего покойного мужа - тоже спортсмена. Они были на два размера меньше. Но я заталкивал туда ногу и все равно катался - с тех пор у меня так палец и остался согнутый на ноге...
Но это было счастливое время! Один из нас, тогда пришедших, - Вася Дмитриев - даже чемпионом страны среди юношей стал...

О ЛЕСТНИЦЕ У ВЕЧНОГО ОГНЯ

Конькобежка Мария Исакова, по тогдашним детским меркам, казалась нам кем-то на уровне Генерального секретаря ООН: простая вятская женщина, сумевшая стать первой чемпионкой мира из советских спортсменов, первой трехкратной чемпионкой мира, первым спортсменом-кавалером ордена Ленина...
Когда она приезжала в Киров, мы пробирались на стадион "Динамо" часов за пять-шесть (денег-то на билет ни копейки не было). И сидели ждали. А соревнования проходили ночью - потому что был март, днем лед таял, а ночью подмораживало... И вот сидишь так несколько часов на бруствере, уже кричишь от холода, но все равно не уходишь.
Мы были вечно голодные и страшно худые, но все равно каждый день запрыгивали на левой и правой ноге вверх по лестнице у Вечного огня. Фанаты - ноги ведь накачивать надо. Вот мы и накачивали: даже зимой прыгали...
И в итоге спорт стал спасать от голода: в сборной области нас поставили на довольствие. 2 рубля в день - это же два раза поесть! Большое дело в то время - был конец 40-х - начало 50-х...

О РОЛИ СЛУЧАЯ

Я уже давно убедился, что в жизни каждого человека очень большую роль играет случай. Конечно, все остальное зависит от тебя самого, но случай - помогает или губит. Вот так и я в "Комсомольское племя" главным образом благодаря случаю и попал.
История долгая: я оканчивал филфак Кировского пединститута и уже получил распределение в Зуевку. Но неожиданно на четыре месяца загремел в больницу - по пути на соревнования в Пермь (а я играл за институтскую волейбольную команду) почувствовал себя плохо. Диагноз мне поставили точный не сразу (лопнул аппендикс), в итоге оказался в буквальном смысле слова на грани жизни и смерти. Тем более что сильных медицинских препаратов в ту пору еще не придумали. За четыре месяца, пока лежал помирал, потерял 25 килограммов. Меня освободили от распределения в район, оставили в Кирове. Надо было думать, куда устраиваться на работу, и я захотел свои силы в газете попробовать...

О ПЕРВОМ ИНТЕРВЬЮ

Кстати, когда я еще даже и не думал, что буду журналистом, в "Племени" вышла статья, одним из героев которой был я. Тогда мы работали в Даровском районе от пединститута - после работы в поле ехали на лошадях на репетицию, и вдруг встретили Женю Калинина - тоже студента филфака, который вместо практики договорился поработать в газете. Остановились, поболтали несколько минут: оказалось, он едет в соседнюю деревню писать статью про молодую доярку, которой местный председатель житья не дает. "А вы куда?" - спрашивает. "Да вот репетиции проводим, выступать будем перед колхозниками", - отвечаем. Через неделю получаем газету "Комсомольское племя", а там - целая полоса про нас. Причем начало материала до сих пор помню слово в слово: "Здорово поработали! - сказал Феликс Фридман, распрягая лошадь. - Сейчас пообедаем - и на репетицию"...
У меня мать тогда обалдела: ее Феликс - городской парень - "водит" лошадь! Вот это да!..

О СЧАСТЛИВОЙ ПОРЕ

"Комсомольское племя" - конечно, самая счастливая пора в моей жизни. Счастливая потому, что рядом были талантливые ребята. Потому что мы все были молодые. А еще - тогда мы это до конца и не понимали - нам очень повезло с Альбертом. То, что Лиханов оказался во главе газеты, было большой удачей для всей вятской журналистики.
Генератор идей, которые в нем так и клокотали, а еще - танк, который мог пробить "наверху", наверное, все: первым в области ввел в газете второй цвет и практически получил "добро" в ЦК комсомола на то, чтобы "Племя" стало большеформатной газетой. Но тут его в "Комсомольскую правду" - в Москву забрали...
Кстати, пригласил меня в "Племя" Женя Баулин - одно время редактор газеты и мой сосед по Коммуне,1. Я тогда тренировал волейбольную команду мальчишек на "Лепсе". Возвращаюсь как-то домой, встречаю Женю. Он мне говорит: "Феликс, вот ты окончил филфак, у тебя сборная области по волейболу. Нам как раз такой человек и нужен в отдел спорта, иди к нам работать!" И я, почти не раздумывая, согласился. Буквально месяц под началом Баулина поработал, и вдруг перемены: он уезжает, а редактором становится Лиханов.

О БИЛЬЯРДИСТАХ

Как сейчас помню. Дочке - два года. Я иду на работу с коляской, бутылочками с кашей и кефиром, стучусь к знакомым в двухэтажные дома на берегу (а мы жили у Вечного огня): "Ну кто с ребенком посидит?" Потом - бегом на работу. Но, конечно, частенько опаздывал. Лиханов меня время от времени собирался выгнать, потому что у него с дисциплиной было строго. Он ведь и работу в "Племени" начал с того, что подсчитал, кто сколько в месяц материалов выдает, и всех бездельников выгнал. Много таких было, кто с утра до вечера шары на бильярде (он стоял прямо в редакции) гонял. А мне это было всегда непонятно: какой бильярд на работе?!

О ТОМ, КАК ПОЯВИЛСЯ КЛУБ "МОЛОДОСТЬ"

Алик перевернул всю газету сразу. Сначала не выходил из кабинета - листал "Комсомольское племя". А потом вдруг все полностью изменил: верстка совсем другая стала, большие снимки, "шапки" броские. Мы тогда постоянно попадали в постановления ЦК комсомола с похвалами и выговорами, потому что хулиганили по-черному.
Еще он начал людей новых искать, потому что все "зубры" почти одновременно ушли на только создававшиеся кировские радио и телевидение. Тогда в "Племени" появилось много интересных людей: Игорь Шварц (военный переводчик, знавший хинди и английский), поэт Владилен Кожемякин из Магадана (вместе с Лихановым он начинал клуб "Молодость", который существует до сих пор). Я привел своего друга Олега Даусона, в ту пору - секретаря комсомольской организации на спичфабрике. Олег довольно быстро начал расти. Потом он стал редактором областной газеты Перми, потом уехал в Ставрополь, стал редактором Ставропольского радио. Он умер десять лет назад, от инфаркта.

О ТОМ, КАК ТАТЬЯНА ДЕДОВА ЧУТЬ НЕ УЕХАЛА В МОЛДАВИЮ

Конечно, стиль газеты тогда определила художница Таня Дедова. Очень талантливый человек, одно время у нас пытались переманить ее в Молдавию. Редактор кишиневской молодежки на каком-то из совещаний пристал к Лиханову: "Отдай мне вашу художницу!", и даже ей квартиру в Кишиневе предлагал. Но как-то удалось удержать. Хотя, как мне сейчас кажется, в свое время значение Тани Дедовой мы просто не оценили. Она работала на гонораре - за все ее рисунки надо было каждый месяц заплатить 140 рублей. Ни больше - ни меньше, что бы она ни нарисовала...
Лет пять назад у нее была выставка картин в Кирове, я сходил посмотрел и понял: дураки мы все-таки были - выкидывали ее клише, оригиналы. А ведь можно было все это хранить и альбом графики выпустить. Столько было интересного! И у нее тоже ничего из этого не сохранилось.

О СЛУЧАЕ В СВЕЧЕ

Я писал о спорте, но Лиханов мне постоянно говорил, что это - не материал для роста: голы, очки, секунды. А чтобы стать настоящим журналистом, надо в человеческие отношения влезать. Где-то перед своим отъездом в Москву он перевел меня в отдел комсомольской жизни и сразу же отправил в командировку в Свечу. Материал оттуда ("Что произошло в Свече" об убийстве на танцах, после которого был осужден невиновный человек) получился громким. По нему даже было принято постановление обкома партии - прецедент, конечно, ведь на столь высоком уровне публикации в молодежных газетах не обсуждались ни до, ни после.
Конечно, уже теперь я понимаю, что написал тот материал абсолютно по глупости. Потому что сейчас проверял бы и перепроверял каждую деталь, каждое слово! Там ведь речь шла об очень высоких фигурах областного масштаба (решение суда уже было утверждено в областном УВД, прокуратуре, в райкоме партии - везде). А я приехал, провел один день, вернулся - и сходу выдал статью. Конечно, я воспылал гневом, что парня незаконно осудили. Но доказывать-то надо было скрупулезно!

О ГАЗЕТНОМ СЛОВЕ И ДЕЛЕ

После выхода той статьи уже целых 40 лет прошло. Какие-то важные детали забылись. Поэтому я пошел искать свой материал в Герценку... Не нашел - там в подшивках какие-то страницы вырваны. Стал искать постановление обкома партии из "Кировской правды" - тоже нет. Хотя я прекрасно помню, что оно было на первой странице напечатано. И еще помню комментарий тогдашнего секретаря обкома Доброрадных, обращенный к тем, кто отвечал за ход следствия: "Вчерашний студент пединститута разобрался лучше вас"...
Действенность публикаций раньше, конечно, была не та, что сегодня: проверил факты, написал про человека, который в чем-то провинился, - сразу после статьи принимались какие-то меры. Вплоть до исключения из партии, а раньше это было концом карьеры. И это придавало даже излишнюю самоуверенность: судьбами правим! А сейчас вытащили за ухо какого-то руководителя, поймав его на чем-то нехорошем, - и все нормально...

О ТОМ, ПОЧЕМУ РОС ТИРАЖ

"Комсомольское племя" при Лиханове набрало рекордный тираж: он принял газету с 10 тысячами и довел до 49 тысяч. Газета стала интересной. Почему? К работе по-особому относились! У всех свои дела - маленькие дети, что-то еще, но уйти домой в шесть - семь часов считалось преступлением, потому что в это время мы только садились и мозговали номера на будущее. И часов в десять - одиннадцать шлепали домой. Это было нормально.
Где сейчас такое? Конечно, это не очень нормально с точки зрения организации дела. Но насколько болели за дело!
А вот в командировки он разгонял нас со скрипом. Дома - жена, ребенок. В районах комфортабельных гостиниц в то время не было. У нас был один общий тулуп на все "Комсомольское племя", в котором мы по очереди ездили в командировки. Помню, даже на ночь его не снимали - ляжешь на пол в комнате, где спят шоферы и другие командированные, и спишь. Тулуп спасал. Еще валенки были общие, командировочные. Большого размера. У меня 44-й, слава богу, мне хватало.

О СЕКРЕТАРСКОЙ ЛЯМКЕ

После Лиханова редактором стал Леня Шаромов, а я - ответственным секретарем. Правда, через какое-то время Шаромов тоже уехал учиться в ВПШ, и начались поиски нового редактора, причем довольно долгие - никого найти не могли. Я постоянно порывался уйти, ведь тянуть лямку и за редактора, и за ответственного секретаря было тяжело. К тому же разболтались при мне ребята. Лихановской строгости не хватало...
Редакция газеты тогда была на Карла Маркса, напротив "Октября". Часов до 10-11 вечера сидишь верстаешь газету, а затем пешком несешь на берег, в областную типографию. А там начинают ругаться: тут текст не входит, тут неправильный размер шрифта указан. Это сейчас все на компьютерах верстается, а тогда было очень сложно. Переделываешь до полуночи или двух, а утром - снова на работу.

О ТОМ, КАК СТАТЬ ТРУДОГОЛИКОМ

Жена всегда считала меня безумным лентяем, страшно неорганизованным, не верила, что я каждый день могу в одно и то же время ходить на работу. Но "Комсомольское племя" сделало из меня трудоголика. Если поехал в командировку и вернулся домой поздно вечером, к утру материал должен быть готов. Это - критерий оперативности, который для меня не изменился. Я и сейчас в заводской газете так и делаю: если пишу про какого-то человека, то на следующий день статья должна быть в редакции.

О ФОТОГРАФИИ КОМБАЙНА

Время суровое было. Что-то не так напишешь - сразу же вызывают "на ковер". Причем иногда и сам предположить не мог, чего в газете "не понравится". Как-то раз, когда я исполнял обязанности редактора, мы дали фотографию картофелеуборочного комбайна и небольшую подпись о том, что "этот комбайн собирали на заводе "Лепсе".
На нашу беду, буквально за пару дней до этой публикации секретарь обкома партии на каком-то совещании говорил про этот же комбайн: "Все предприятия области должны на него работать, участвовать в его создании. Хоть маленький винтик, хоть шайбочку, но что-то должны для него сделать".
После выхода газеты меня вызвали сразу в три инстанции - в горком партии, к секретарю обкома и в отдел пропаганды. Звоню туда, спрашиваю: к кому первому идти? Секретарь на меня ногами топал, орал: "Первый сказал, что вся область должна работать, а ты почему пишешь, что только "Лепсе"?!"
Такие вещи учили внимательнее к словам относиться. Тем более что у нас два начальника было, которые за газетой очень внимательно следили, - обком комсомола и обком партии...

О СТУДЕНТАХ-ПРАКТИКАНТАХ И "КОЛЬЧУГАХ" ГЕОЛОГОВ

Я очень любил, когда в "Племя" на практику приезжали студенты факультетов журналистики. Самые настоящие птенцы - ничего не знают и не умеют поначалу, ведь теория и практика - разные вещи. А у меня всегда был блокнот с темами, который я им сразу отдавал. Помню, однажды прислали к нам девочку, которая провалила практику в Свердловске. А почему провалила - бросили как слепого котенка в воду: выплывешь - хорошо, не выплывешь - твои проблемы. А у нас она сдала практику на "пятерку"...
Всегда приятно было видеть молодых журналистов, которые понимали, насколько интересная у них профессия. Наверное, только журналистика позволяет столько увидеть за свою жизнь. Я область объездил всю. Нет такой деревни, где бы не побывал. Где-то жил подолгу. Дневал и ночевал на комсомольской стройке в Рудничном (Верхнекамский район). Там грязь была... Трактор трактором вытаскивали! А летом, когда туда приезжаешь, идешь на просеку, которую геологи прокладывают, и удивляешься: чего они все в черных рубахах? А они не в черных рубахах, а в светлых, но - сплошь покрытых паутами. Как в кольчуге. Это что-то страшное было. Тайга самая настоящая.

О "ДЫМКЕ"...

Хор мальчиков "Орлята" и ансамбль "Дымка" - с ними я тоже довольно много попутешествовал. Это сейчас "Дымка", увы, утратила свою славу, но ведь одно время гремела на всю страну. А однажды в качестве награды на каком-то из конкурсов им дали путевку в Чернобыль, где только произошла авария, - выступать в воинских частях, которые стояли вокруг атомной станции. Редактор меня долго отпускать туда вместе с "Дымкой" не хотел, кое-как удалось вырваться. Я ведь загорелся: поеду, напишу такие материалы!.. И все-таки поехал с ребятами - на автобусе, на котором было написано "Киров - Чернобыль". Интересная деталь: у дороги довольно часто люди стояли голосовали, но, как только видели, куда мы направляемся, тут же в стороны разбегались!
Мы там провели недели две. Уезжали с утра из Мозыря и - по воинским частям. В день по четыре концерта. Нам в местном медсанбате сразу сказали: ребята, если хотите нормально перенести эту очень высокую радиацию, то надо пить спиртное. А в Чернобыле - сухой закон, нигде не продают...
В одном райцентре, где мы давали концерт, обратились к директрисе магазина: "Продай ящик водки, а мы тебя будем водить на концерты"... И так каждый день, когда часа в два-три ночи на место возвращались, по стакану выпивали. Может, это и помогло...
Нас наградили тогда грамотой "За участие в ликвидации последствий на Чернобыльской АЭС". Я приехал - выдал целую полосу, очень этим гордился.

...И "ОРЛЯТАХ"

"Орлята" - все-таки особые ребята. Вилен Кремов часто брал туда детей, у которых не было отцов, а я и сам без отца рос... Им ведь всем ласки, мужского внимания не хватает: одному руку на плечо положишь, тут же второй подбегает, чтобы и ему руку на плечо положили.
Я часто с ними ездил. Побывал и в Красноярском крае, и на Украине, и в Минске. До сих пор это все помню.

О ПОЛЬЗЕ ПАРУСОВ

А если снова вернуться к "Племени", то это была вообще не просто газета, а студия, в которой начинали будущие журналисты. У нас же была страница "Алый парус", куда писали школьники. Столько журналистов оттуда вышло! На 50-летии "Комсомольского племени" я говорил, что подсчитал: 17 воспитанников "КП" работали потом в центральных газетах и на Центральном телевидении. Семнадцать. Не каждая газета в стране такими цифрами похвастаться сможет...

Записал Михаил СМИРНОВ
"Комсомольское племя" / "Вятский край"

• новости сайта